Дмитрий Арсютов совершил рабочий визит в Чебоксарский филиал МНТК «Микрохирургия глаза». Он провёл консультативный приём и осмотрел пациентов с критически сложной офтальмологической патологией на фоне тяжёлого течения сахарного диабета.
В ходе визита были детально разобраны клинические случаи, требующие высочайшей хирургической квалификации и мультидисциплинарного подхода.
Случай первый: ювелирная работа на единственном зрячем глазу
Пациентом стал 66‑летний мужчина с сахарным диабетом 2‑го типа в стадии декомпенсации, находящийся на гемодиализе. Ранее ему уже была выполнена витреоретинальная хирургия на обоих глазах. Накануне осмотра на правом глазу успешно удалили силиконовое масло и провели факоэмульсификацию катаракты.
«На левом глазу нам удалось справиться без применения силикона, что является несомненной удачей при столь отягощённом анамнезе, — комментирует ход лечения лечащий врач, заместитель директора по лечебной работе, к.м.н. Иван Фролычев. — Сейчас зрение правого глаза составляет 0,1, сохраняется макулярный отёк. Учитывая авитриальное состояние глаза, в перспективе мы рассматриваем медикаментозное купирование отёка и дальнейший контроль на оптическом когерентном томографе».
Оценив динамику, Дмитрий Арсютов дал позитивный прогноз и обозначил дальнейшую стратегию: «Ситуация относительно стабильная, результат хороший. Однако в перспективе могут потребоваться дополнительные интравитреальные инъекции из‑за отёка и лазерная коагуляция сетчатки. Имеются слабые сосуды и зоны микрокровоизлияний, требующие постоянного контроля. Пациенту необходимо долечиваться и находиться под нашим наблюдением».
Случай второй: борьба за остаточное зрение после сепсиса
Пациент 50 лет был госпитализирован в середине июня в больницу Нижнего Новгорода в крайне тяжёлом состоянии: сепсис, абсцесс на фоне сахарного диабета 2‑го типа. Перенесённый эндогенный эндофтальмит привёл к полной потере зрения на левом глазу. Правый глаз, оставшийся единственным видящим, сохраняет лишь светоощущение с правильной проекцией. Диагностирована отслойка сетчатки на фоне грубых токсических изменений витреальной области.
«Здесь абсолютно необходима операция. Причина отслойки в том, что патология стекловидного тела привела к очень грубым изменениям — сетчатка отслоилась вторично, — пояснил Дмитрий Арсютов в беседе с пациентом. — Первостепенная задача — убрать изменённое стекловидное тело и уложить сетчатку на место. Проблема в том, что структура самой сетчатки сильно пострадала из‑за токсического воздействия. Если обнаружится, что после полного прилегания сетчатки в результате операции функция нервных клеток частично сохранилась, то есть шанс на остаточное зрение и его улучшение в будущем».
Прогноз в данном случае остаётся сомнительным — это подчёркивает тяжесть общесоматического состояния пациента. Планируется факоэмульсификация с витреальной хирургией, за которой последует длительная (не менее полутора месяцев) противовоспалительная терапия и реабилитация под контролем эндокринолога и терапевта.
«Пробовать необходимо однозначно, шанс есть, — подчеркнул Дмитрий Арсютов. — Если зрительный нерв и сетчатка пострадали некритично, прилегание сетчатки позволит нам рассчитывать на результат. Если же дистрофические изменения необратимы, функции предметного зрения, к сожалению, вернуть не удастся. Это станет понятно только по факту хирургии».
Случай третий: высокотехнологичная перспектива
Пациентка 68 лет обратилась с неполным макулярным разрывом для динамического осмотра. Зрение правого глаза ухудшилось ещё в 2017 году. В том же году пациентке выполнили микроинвазивную витрэктомию с пневмодислокацией, после чего провели три инъекции ингибитора ангиогенеза в правый глаз. В 2021 году была проведена факоэмульсификация катаракты с имплантацией ИОЛ. В настоящее время зрение левого глаза ухудшилось в течение нескольких последних месяцев.
Дмитрий Арсютов пригласил пациентку на следующий приём, в ходе которого будет решаться вопрос об операции. «При ухудшении состояния и прогрессировании заболевания планируется сложная трансплантация пигментного эпителия», — отметил он.
Сегодня мы увидели сложнейшие патологии. Но именно для таких пациентов и создавалась система фёдоровских клиник: браться за случаи, от которых отказываются другие, искать возможность даже тогда, когда прогноз сомнителен. И часто — находить.
